Эксперты Института экономики роста им. П.А. Столыпина: Итоги 2023 года и прогноз на 2023 год

Уходящий год стал одним из самых турбулентных за всю историю Российской Федерации. Однако даже в условиях непредсказуемых внешних шоков отечественная экономика продемонстрировала недюжинный запас прочности. Эксперты Института экономики роста им. П.А. Столыпина проанализировали главные вызовы уходящего года и сформировали консенсус-прогноз на 2023 год. В фокусе внимания Института – состояние экономики России, макроэкономические показатели, государственная денежно-кредитная политика и логистика.

Summary:

В целом экономика России справилась с вызовами лучше, чем ожидалось;
Ускоряются темпы снижения реальных располагаемых доходов населения;
Темпы инфляции в России оказались ниже ожиданий (12% вместо прогнозируемых ранее 20%);
Стоит ожидать умеренного смягчения денежно-кредитной политики регулятора в 2023 году;
В базовом сценарии при отсутствии внешних шоков рубль будет умеренно волатильным по отношению к доллару и евро;
В 2022 году привычные маршруты поставок оказались разрушены, объемы перевозок упали в несколько раз. Однако компаниям удалось перенастроить цепочку поставок.
Расслабляться рано, так как начавшийся в 2022 году кризис может стать глобальным и затяжным.

Содержание:

Итоги 2022 года Макроэкономические показатели
Александр Широв, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, член Научного совета Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

По итогам 2022 года российская экономика продемонстрировала свои высокие адаптационные способности. Тем не менее, то давление, которое оказали на нее развитые экономики, привело к снижению уровня экономической активности и нарастанию кризисных явлений в разных областях.
События этого года также показали усиление тенденций регионализации мировой экономики, в том числе и через снижение надежности сделок и резервирования в валютах развитых стран. Переход мировой экономики к модели развития опирающийся на несколько региональных центров потребует переходного периода, в ходе которого возможны кризисы и периоды относительно низких темпов экономического роста. Все это, помимо санкций, создает дополнительные риски для российского экспорта.
Несмотря на достаточно серьезный набор санкций, который был применен в отношении России, вхождение экономики в кризис носило плавный характер. Защитными механизмами, определившими такую траекторию кризиса, стали: невозможность быстрого отказа от ключевых товаров российского экспорта; набор действий по защите внутреннего финансового и товарного рынков предпринятые в период после 2014 года; непоследовательность и разнонаправленность ряда решений в составе санкционных пакетов.
Если в первом полугодии 2022 года наибольший негативный эффект формировался за счет ограничений на поставки в Россию импортных товаров, то во втором полугодии наибольшим негативным воздействием обладало сокращение физических объемов экспорта.
По нашим оценкам, по итогам 2022 года ВВП России сократится на 2,7%, потребление населения — более, чем на 5%, инвестиции — на 1,6%. В целом спад экономики в 2022 году можно оценить как умеренный.

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

В целом российская экономика продемонстрировала высокую устойчивость на беспрецедентное санкционное давление, обрушившееся на нашу страну.

Имеющаяся на текущий момент официальная статистика указывает, что фактическая динамика ключевых показателей оказалась существенно лучше первоначальных ожиданий, которые оглашались экспертным сообществом и официальными ведомствами еще весной.
Динамика промышленного производства по итогам января-октября 2022 года оказалась положительной – рост на 0,1% в годовом выражении. В том числе на 1,4% выросла добыча полезных ископаемых. Значительный положительный вклад также внесло производство готовых металлических изделий (+3,6% в годовом выражении за 10 месяцев), машин и оборудования (+3,7%), электроники (+6,3%). Во многом это связано с повышенным спросом со стороны военно-промышленного комплекса и строительного сектора — последний по итогам 10 месяцев 2022 года вырос на 5,8% в годовом выражении.
Кроме того, в явном виде прослеживается позитивная динамика в фармацевтической промышленности, которая получила существенный импульс еще в период пандемии – по итогам 10 месяцев 2022 года рост выпуска составил 17,8% в годовом выражении.
По уточненным оценкам Минэкономразвития России, снижение ВВП в январе-октябре составило 1,9%, а в целом по итогам года прогнозируется спад на уровне 2,9% (против апрельских консенсус-прогнозов обвала на 9-10%).
Также существенно ниже первоначальных ожиданий оказалась инфляция: в ноябре 2022 года инфляция составила 12% в годовом выражении и по итогам года она вряд ли существенно повыситься, хотя еще полгода назад прогнозы на конец года превышали 20%.
Благодаря достаточно оперативной перестройке логистических цепочек получилось избежать значительного обвала импорта и поддержания экспорта. Запуск механизма параллельного импорта и укрепление курса рубля до 7-летних максимумов к середине года также благоприятно повлияли на инфляционную картину.

Ян Мелкумов, экономический обозреватель, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Итоги года можно назвать неутешительными. Естественно, спад (весьма неравномерный по секторам) был бы гораздо глубже, но государственные расходы на военно-промышленный комплекс отчасти его компенсируют – статистически. Для населения выгод от этих расходов нет (кроме тех, кто непосредственно работает в ВПК).
В следующем году этот экономический спад будет углубляться. Но беда даже не в снижении объемов производства, а гораздо глубже: во-первых, общая неуверенность в будущем и опасения дальнейшего ухудшения резко сокращают горизонт планирования и переводят бизнес в режим экономии на всем, в первую очередь – на инвестициях.
Во-вторых, тот же фактор наряду с санкциями ведут к примитивизации и архаизации экономики, фактически перекрывают перспективы будущего развития.

Наконец, в-третьих – надежды на «свет с Востока», т.е. из Китая – не более чем призрак: китайские банки и компании в основном соблюдают санкционный режим, так как американский и европейский рынки для большинства из них несравненно важнее российского. А в тех случаях, когда они готовы к сотрудничеству, это готовность на своих условиях — вроде половинной скидки с цены закупаемой нефти. И чем дальше события развиваются по этой траектории, тем больше будет зависимость от китайских контрагентов для всех российских компаний, так или иначе связанных с международным обменом (таковых большинство).

Динамика валют (доллар, евро, юань)

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

В текущем году курс рубля испытал серьезные потрясения. После обновления исторических минимумов в начале марта (свыше 120 рублей за доллар), курс рубля к середине года впервые за 7 лет укрепился до 50 рублей за доллар. Основным фактором такой волатильности стало, конечно, введение санкций на международные резервы России, что вынудило Банк России ввести ограничения на движения капитала. В таких условиях основную роль стала играть динамика счета текущих операций, в частности, торговый баланс.
В этой связи значительное падение импортных поставок из-за санкций и целого ряда логистических проблем привело к заметному укреплению рубля в середине года. Тем не менее, выстраивание новых логистических цепочек и запуск механизма параллельного импорта позволили национальной валюте в течение следующих нескольких месяцев стабилизироваться вблизи уровней в 60 рублей за доллар.
С начала декабря волатильность на российском валютном рынке вновь возросла. Основной понижательный импульс могло обеспечить стартовавшее эмбарго на поставки нефти в Европу, которое усугубилось сезонный ростом спроса на иностранную валюту.

Ян Мелкумов, экономический обозреватель, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Американская экономика находится в лучшем положении, чем европейская, поэтому в следующем году в Европе, скорее всего, будет не очень продолжительная и глубокая, но рецессия. Тогда как в Америке ее, скорее всего, удастся избежать.
Поэтому доллар, вероятно, будет укрепляться против евро, в том числе – за счет роста процентных ставок, чего Европейский центральный банк вряд ли сможет себе позволить, несмотря на инфляцию. Юань, вероятно, будет осторожно снижаться по отношению к доллару в целях стимулирования спроса на китайский экспорт, но так, чтобы не вызвать обвинений в валютном демпинге. Рубль будет снижаться к большинству контрагентов, так как поступления от экспорта углеводородов будут сокращаться после введения эмбарго.

Денежно-кредитная политика

Александр Широв, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, член Научного совета Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

После резкого подъема ключевой ставки до 20% в марте 2022 Банк России перешел к постепенной нормализации монетарных условий. За следующие полгода регулятор понизил ставку на 12,5 п.п., доведя ее до докризисных 7,5%. Этому способствовал крепкий курс рубля и существенное ослабление потребительского спроса, что в совокупности ослабляло проинфляционные риски.
Тем не менее, последние несколько месяцев Банк России занял выжидательную позицию ввиду того, что проинфляционные и дезинфляционные риски сбалансировались. С одной стороны, сохранение слабого потребительского спроса поддерживает стабильное снижение годовой инфляции. С другой стороны, инфляционные ожидания, на которые ориентируется регулятор, сохраняются на повышенном уровне – в декабре они составили 12,1%. Кроме того, сохранение логистических и прочих внешнеторговых проблем, а также декабрьское ослабление курса рубля также могло выступить для Банка России значимым фактором риска для ценовой динамики.

Банковская деятельность

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Банковский сектор в 2022 году ощутил на себе последствия кризиса, что выразилось в существенном снижении объемов кредитования как физических, так и юридических лиц.
По итогам января-октября было выдано 14,4 трлн рублей кредитов населению, что оказалось почти на 15% ниже результатов аналогичного периода прошлого года. На это повлияла и высокая закредитованность граждан, вызванная высоким спросом на кредиты в предыдущие годы, и общая смена поведения потребителей в сторону сберегательной модели в условиях возросших экономических рисков и неопределенности. В том числе на 20% сократился объем выдачи ипотечных кредитов. Отчасти это связано с перегретостью рынка жилья, где цены на первичном рынке интенсивно растут с 2020 года: по данным Росстата, в III квартале 2022 года средняя стоимость квадратного метра жилья в целом по России достигла 121,3 тыс. рублей, что на 30% выше аналогичного периода 2021 года и на 59% — III квартала 2020 года.
Несмотря на падение объемов выдачи, объем кредитного портфеля физических лиц к началу ноября достиг 26,2 трлн рублей (+9,7% в годовом выражении), что преимущественно связано с наращиванием портфеля ипотечных ссуд в условиях стабильного роста среднего срока выдачи кредита и заметного снижения скорости досрочного погашения. В то же время, портфель автокредитов большую часть времени с начала марта сокращался и в итоге к ноябрю достиг 1,2 трлн рублей, что на 1,4% ниже аналогичного периода 2021 года.
Объем выдачи корпоративным клиентам, на первый взгляд, пострадал еще больше: по итогам 10 месяцев 2022 года выдача кредитов юридическим лицам и ИП снизилась на 23,5% в годовом выражении до 53,1 трлн. руб. Впрочем, основной вклад в это снижение внесло сокращение кредитование финансового сектора (-49%), а также оптовой и розничной торговли (-9,2%), на которые в совокупности приходится более половины объема банковского корпоративного кредитования. Кредитование же остальных предприятий реального сектора экономики даже выросло на 6,6% в годовом выражении. Это может быть связано с реализацией госпрограмм по поддержке бизнеса, в том числе за счет льготных кредитов.
Это подтверждает динамика средневзвешенной ставки по выданным кредитам субъектам МСП: в октябре она опустилась до 10,23%, что даже ниже январского уровня (11,1%). Например, в конце августа была запущена совместная программа Минэкономразвития России, Банка России и Корпорации «МСП» по льготному инвестиционному кредитованию бизнеса под

2,5 и 4% — за первый месяц действия программы кредиты были одобрены для более 160 компаний на 17 млрд. рублей.

Логистика – итоги 2022 года

Вадим Филатов, заместитель директора ПЭК, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Своеобразные символы этого года в логистике – перестройка и трансформация. Рынок попал в турбулентность: привычные маршруты доставки оказались разрушены, а объемы перевозок упали в несколько раз. Большинство цепей поставок логистическим компаниям пришлось перестраивать заново, на это потребовалось несколько месяцев.
Клиенты переориентировались на альтернативных поставщиков и рынки сбыта в странах СНГ, Юго-Восточной и Средней Азии. Вслед за этим перестраивалась логистика – компании запустили десятки новых транспортных сервисов в этих странах.
Заказчики столкнулись с проблемами в поиске партнеров, сбоями в финансовых платежах, задержками сотен контейнеров, их досмотрами на границах. Поэтому опытные сервисные компании стали и консультантами по выбору продукции, и финансовыми аналитиками, и юристами. Большинству клиентов теперь не нужна доставка из точки А в точку Б, необходим комплексный логистический сервис.
В этом году существенно увеличились издержки логистических компаний. Себестоимость перевозки выросла на 16%, расходы на закупку техники увеличились на 20-40%, цены на запчасти — на 20-50%. Весь год компании старались оптимизировать издержки, чтобы не перекладывать рост стоимости перевозки полностью в тарифы для клиентов. Например, в этом году ПЭК на 25% сократил затраты на жесткую упаковку. Кроме того, наша компания запустила производство поддонов, оборотной тары и паллетных бортов для собственных нужд и обеспечивает площадки по этим позициям на 60%. В изготовлении упаковочной тары задействовано более 50% вторсырья. Минимизировать расходы помогают, в том числе, собственные ремонтные базы для грузовой техники, которые расположены в Москве, Минске, Новосибирске, Екатеринбурге, Санкт-Петербурге и Ростове-на-Дону.
Осенью объем сборных перевозок по России восстановился после весеннего падения. На международных направлениях больше всего вырос грузопоток из Китая. С сентября объем заявок в ПЭК на доставку из КНР ежемесячно увеличивается в среднем на 4%. Мы наблюдаем рост спроса на перевозки в Средней Азии. В декабре на 17% вырос объем заявок в ПЭК на грузоперевозки между Россией и Узбекистаном, Таджикистаном, Казахстаном.
На рост показателей в ПЭК повлияло, в том числе, расширение маршрутной сети. В этом году наша компания запустила 88 новых филиалов. Мы открыли более 70 подразделений в

небольших регионах России, с населением менее 50 тыс. человек, многие из которых — производственные центры нашей страны.
Антон Свириденко, исполнительный директор Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
В логистическом направлении сформировалось два основных тренда – необходимость быстрого расширения пропускной способности Восточного полигона железных дорог и такого же быстрого расширения коридора Север-Юг, который теперь будет затрагивать и арктический маршрут. Идеология была выработана давно, отсюда и давняя активность в арктическом направлении, однако планы несколько буксуют от динамики их реализации. В этом году Восточный полигон едва ли перевезет 160 млн тонн грузов, а требуется 240 млн тонн. Коридор Север-Юг также надо расширять в два раза.
Дело в том, что оперативную логистику действительно фактически героически удалось перестроить. Потери в логистических потоках за год составили 2-5% максимум. Самое главное — Россия стала формировать свой танкерный флот, и очень оперативно. Прежде всего за счет скупки свободных танкеров.
То есть транспорт мы организуем, нужны пропускные пути и здесь, конечно, мы несколько отстали. Это инфраструктура должны была бы быть готова на экстренный случай лет пять назад.

Малый и средний бизнес

Антон Свириденко, исполнительный директор Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Один из главных ударов по традиции, как это и бывает в большинстве кризисов, пришелся на сектор МСП. В начале года проблема кассовых разрывов и разрыва цепочек поставок волновала более 40% МСП. Но главной проблемой стал спад спроса – его зафиксировали более 57 % предпринимателей.

МСП достаточно быстро адаптировался к ситуации, и к концу года кассовые разрывы беспокоили только 29% предпринимателей, а разрыв цепочек поставок – 25%. Однако проблема спада спроса стала волновать уже более 64% предпринимателей.

То есть, если активность бизнеса и определенные меры господдержки (отсрочки по налогам, мораторий на банкротства, мораторий на проверки. снижение ставок УСН в регионах) смогли сыграть свою роль, то фактор спада потребления компенсировать не смог никто.

Также, похоже, и роль МСП в экономике – останется по итогам 2022 года на уровне порядка 20 % от ВВП. Здесь еще много над чем необходимо работать. В целом можно констатировать, что сектор выжил, однако чувствует себя не оптимально (хоть и несколько лучше, чем во времена коронавируса).

Сергей Миронов, основатель ресторанов «Мясо&Рыба» и «Чебурешная by Mironov», эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

В ресторанной отрасли состояние «то вверх, то вниз» продолжается с 2020 года. В целом 2022 год прошел в целом нормально, выручка в нашей сфере в среднем по стране была достаточно высокой — мы обогнали 2019-2021 годы. По ощущениям, мы обогнали 2019 год процентов на 30 — более точные данные станут известны по окончании года.

Тем не менее, в отрасли произошел сильный перекос. Январь-февраль начинался отлично, далее начались «прыжки» — заведения поочередно столкнулись с отсутствием выручки, товаров, сотрудников, гостей. Нас трясло весь год. В итоге мы пришли к тому, что очень сильно поднялась себестоимость продукции и услуг. Поднялись зарплаты сотрудников в ресторанном бизнесе — причем в остальных отраслях такой резкой динамики нет. Также выросла стоимость логистики, ремонта запчастей для оборудования и аксессуаров, которые ранее приобретались за границей. Соответственно, ресторанам пришлось поднять цены.

В соответствии с ростом себестоимости цены необходимо было повысить на 25-30%. Однако специфика именно ресторанной отрасли заключается в том, что резко увеличить цены нельзя — наши постоянные гости приходят на определенный ценник,
опираясь на свою зарплату. При увеличении цен в заведении гости не перестают посещать рестораны: они либо переходят к не поднявшим цены конкурентам, либо идут в заведения с более демократичным ценовым форматом.

В дорогом ценовом формате в целом все нормально, у фастфуда тоже все хорошо — ниже фастфуда в принципе потребителю уйти некуда. Пострадали прежде всего заведения среднего ценового формата, где гость внимательно считает деньги. Потери потребителей в этом сегменте составили до 50%. Те, кто не поднял цены в меню, выиграли — гостей стало больше, в том числе тех, кто пришел из других заведений. Но сказать, что резко выросла рентабельность, нельзя — рестораторы получили больше выручки, однако даже при полностью занятых заведениях работа шла на уровне рентабельности либо в минус.

Прогнозы на 2023 год Макроэкономика, прогноз-2023
Александр Широв, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, член Научного совета Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

События складываются таким образом, что текущий кризис может оказаться наиболее длительным (если не брать во внимание спад начала 90-х годов) в современной российской истории.
Его длительность будет предъявлять дополнительные требования к качеству государственной политики, а также потребует от бизнеса и населения поиска дополнительных механизмов адаптации к особенностям кризиса санкционной природы.
С очень высокой вероятностью в 2023 году будут фиксироваться отрицательные темпы роста ВВП. Наша оценка в базовом сценарии составляет -1,4%, однако при условии ужесточения санкций в энергетической сфере нижняя граница спада может превысить и 3%.
Наряду с экспортом, от динамики которого будет зависеть движение внутри коридора возможных значений параметров экономической динамики, важное влияние на ВВП будут оказывать инвестиции, чья динамика вряд ли сможет опираться на расширение активности бизнеса.
В связи с этим ключевое влияние на развитие экономики в 2023 году будет иметь контрциклическая политика правительства, которая должна не только поддержать инвестиции, но и обеспечить приемлемую ситуацию в социальной сфере. Все это желательно сделать без существенного ущерба для параметров микрофинансовой стабилизации.
Понятно, что это непросто. Тем не менее, перед экономикой и экономической политикой должна ставится задача по достижению положительной динамики ВВП во второй половине 2023 года. Только на этой основе появится возможность проводить эффективную политику структурно-технологической модернизации.

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Говорить о том, что опасность миновала, преждевременно. Перед российской экономикой на следующий год стоит еще немало вызовов.
В декабре начало действовать нефтяное эмбарго со стороны ЕС (с 5 декабря 2022 на нефть и с 5 февраля 2023 на нефтепродукты), а также введен потолок цен на российскую нефть со стороны ЕС, стран G7 и Австралии. По оценке Bloomberg, в первую неделю действия эмбарго

морской экспорт нефти из России снизился на 54%. Экспорт угля и трубопроводного газа также в полной мере начинает ощущать введенные санкции со стороны недружественных стран. Будут сохранятся проблемы с поставками черных металлов.
Соответственно, в следующем году экономика лишится поддержки добывающего сектора, а снижение сырьевых цен в совокупности с сохранением значительных дисконтов на российские экспортные поставки окажут давление на финансовые показатели экспортеров.
Кроме того, сохранится острая проблема, связанная с санкциями на поставку в Россию высокотехнологичного оборудования и технологий, от которых зависит нормальное функционирование широкого спектра отраслей – от энергетики до финансов и логистики. Сейчас ситуацию частично сглаживает продолжительность цикла использования некоторого оборудования, но по мере износа потребность в замене сложного оборудования и комплектующих будет только возрастать.
Продолжают падение реальные располагаемые доходы населения – в III квартале снижение к соответствующему периоду предыдущего года составило 3,4% после снижения на 0,8% во 2 квартале. Дополнительные риски несет в себе снижение спроса на недвижимость, что может вызвать охлаждение деловой активности в строительном секторе: по данным ДОМ.РФ, в III квартале 2022 г. количество заключенных договоров ДДУ сократилось на 20% в годовом выражении.
Таким образом, существуют риски, что в 2023 году динамика российской экономики не сможет продемонстрировать значимых улучшений по сравнению с результатом текущего года и, вероятно, диапазон снижения может составить 2,5-3%.

Денежно-кредитная политика, прогноз-2023

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Если зима не принесет для экономики новых геополитических эскалаций, то регулятор может возобновить смягчение денежно-кредитной политики в I-II кварталах 2023 года. При этом наиболее вероятный диапазон для снижения ставки составляет 6,5-7%.
Ян Мелкумов, экономический обозреватель, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
При нынешнем руководстве Центробанк сохранит свою относительную независимость, однако будет вынужден в растущей степени финансировать увеличивающийся бюджетный дефицит через банковскую систему, принимая в залог госбумаги, которые банки будут покупать на аукционах Минфина. Поэтому к концу 2023 года ключевая ставка может и подрасти.

ЦБ будет проводить умеренно-жесткую ДКП для снижения инфляции, курс рубля таргетироваться не будет. Ключевая ставка, вероятно, останется в районе нынешнего значения (плюс-минус), т. к. ослабление рубля приведет к удорожанию импорта и росту цен. В то же время снижение реальных доходов приведет к сокращению расходов и платежеспособного спроса – а это уже антиинфляционный фактор. Насколько эти две тенденции уравновесят друг друга, сейчас сказать трудно, но можно предполагать, что в какой-то степени это произойдет.
Курсы валют, прогноз-2023

Даниил Наметкин, руководитель центра инвестиционного анализа и макроэкономических исследований ЦСР, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Если говорить о перспективах 2023 года, то курс рубля, скорее всего, будет продолжать умеренное ослабление к доллару. По мере того, как импортные поставки будут восстанавливаться, а экспортные будут испытывать новые ограничения (как, например, в части нефтяного экспорта), курс российской валюты может продемонстрировать дальнейшее ослабление до средних уровней в 70-75 рублей за доллар в первой половине следующего года. Дополнительное давление на курс рубля также может оказать введение потолка цен на российскую нефть со стороны недружественных стран.
Логистика, прогноз-2023

Вадим Филатов, соучредитель «Первой Экспедиционной Компании», эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Логистические компании продолжат фокусироваться на операционной эффективности, оптимизации затрат и поиске новых сегментов для развития.
В этом году операторы перестроили сотни маршрутов, в следующем — задача объединить цепи поставок и выстроить бесперебойную работу. Важно обеспечить российского потребителя привычными товарами или достойными аналогами, не допустив сбоев в логистике.
Также в этом году ПЭК открыл филиалы в Узбекистане, Таджикистане, Армении, Турции.
Мы запустили дополнительные рейсы из Китая и Казахстана. В новом году ПЭК запускает единую маршрутную сеть доставки, которая объединит Россию со странами Центральной, Средней и Юго-Восточной Азии. Вслед за этим сроки перевозки сократятся на 20-30%, в зависимости от направления. В планах – открыть новые филиалы в Средней и Центральной Азии.
Наша компания планирует развивать внутренние маршрутные сети в Узбекистане, Таджикистане, Армении, Турции и других странах Азии, чтобы запустить доставку не только между центральными городами, но в небольшие населенные пункты с населением менее 50 тыс.

человек. За счет этого ПЭК сокращает логистическое плечо и увеличивает скорость перевозки до 30%.

Малый и средний бизнес

Антон Свириденко, исполнительный директор Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Главное для сектора МСП – это структурная трансформация. Промышленных предприятий в структуре сейчас МСП всего где-то 5% (за вычетом строительного сектора), тогда как должно быть минимум в два раза больше. Можно констатировать, что основные субъекты МСП сконцентрировались в торговле, общепите, малом строительстве, ремонте и похожих отраслях. А там по умолчанию высочайшая конкуренция, а значит, и норма прибыли не такая высокая.

Часть малых и средних предпринимателей занялись чисто антисанкционной направленностью – параллельный импорт, альтернативная логистика – и это хорошо. Однако главная задача – нарастить потенциал промышленных МСП, от этого зависит, сможет ли сектор МСП в следующем году все-таки выйти за предел 20 % ВВП от экономики.

Сейчас ключевая ставка достаточно высока, а объем льготных кредитных программ для МСП в следующем году не сильно будет превышать объем 2022 года (денег на нацпроект МСП выделено примерно столько же, сколько и в этом). Следовательно, ожидать, что сектор МСП ощутимо вырастет в 2023 году, пока не приходится.

Сергей Миронов, основатель ресторанов «Мясо&Рыба» и «Чебурешная by Mironov», эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:

Для поддержки отрасли в 2023 году в первую очередь нам необходимо регулировать эквайринг. На сегодняшний день он совершенно оторван от жизни, банки могут назначать ставки по эквайрингу практически «методом тыка». Ранее, когда в России работали Visa и Master Card, банки ссылались на ставки этих платежных систем. Сегодня мы столкнулись с ситуацией, когда ресторан, работающий на упрощенном налоговом режиме, платит банку больше комиссий, чем налогов государству. В режиме доходы минус расходы мы платим в госбюджет 1% от прибыли, это нормальный уровень. При этом банкам мы платим 2% от выручки по эквайрингу.

В качестве примера регуляторной политики можно привести Европу, где государство ограничило ставки по эквайрингу на уровне не более 0,5%. У нас этот процесс никак не ограничен, ставки растут, необходимо регулировать этот вопрос и ограничить

банкам возможность накручивать проценты. Госрегулирование в данном вопросе абсолютно возможно — к примеру, ранее государство обязало рестораторов работать с банками. Поэтому нельзя откреститься от вопроса словами о том, что это «частные отношения» и мы должны договариваться самостоятельно. Сейчас 90% эквайринга проходят через банки с госучастием — Сбер и ВТБ. Стоит урегулировать ставку у них, и остальные банки подтянутся.

И, конечно же, нужно исправлять существующие нормы. Нужно заканчивать
«регуляторную гильотину», обрезать нерабочие нормы (так как зачастую их невозможно исполнить), тормозить проверки по нерабочим нормам, а принятие новых норм следует проводить через жесткую верификацию представителей бизнеса.

На мой взгляд, если в 2023 году не произойдет новых внешних шоков, бизнес полностью адаптируется по существующую ситуацию. Импортозамещение, корректировка блюд в меню, изменение количества сотрудников — при всех существующих минусах, сегодняшние проблемы вполне решаемы.